рот на замке.

Яркое зимнее солнце выполняет функцию хирургической лампы. Оно помогает полупьяному доктору с ржавым скальпелем в кармашке засаленного халата копаться в моей грудной клетке.
Конечно,больно,но я лучше сдохну прямо на операционном столе,чем закричу.

Стол этот стоит прямо на улице,удивленные соотечественники сворачивают от удивления головы,спеша в своих грязных черных куртках по своим серым делам.

Не знаю,сколько длится операция. Операция ли ? Что-то я не вижу вокруг красивых медсестер с заботливыми взглядами,не чувствую их якобы материнского тепла.

Собственно говоря,все,что я сейчас чувствую это боль. Тупая,вечная боль.

Кажется,что прошла вечность .Неожиданно хирург снял со своей руки окровавленную перчатку,залез в карман и вытащил на искусственный противно-желтый свет кусочек сахара.
Улыбнулся и протянул его мне.

Сахара было совсем мало, да и был он явно не очень чистый.Проглотив его в три секунды,мой рот невольно растянулся в широкой улыбке,а глаза закрылись на пару мгновений.


Открыв глаза, я заметил,что доктор исчез, а вместо него ко мне приближался человек с набором игл и ниток.



Он не улыбался.